МЕНЮ

МЕНЮ


МЕНЮ

МЕНЮ


МЕНЮ

МЕНЮ
Алхимия

Алхимия – древняя наука, изучающая законы природы в их приложении к низшим ее царствам: минеральному, растительному и животному. Стремленее всех алхимиков найти философский камень который превратит неблагородные металлы в золото. И создаст эликсир жизни. Который даст человеку бессмертие.
Поиск философского камня – вот основная цель многих алхимиков на протяжении веков. Но была ли это целью всей алхимии? Леонардо да Винчи осмеивал «лживое и пагубное искусство алхимии и ее плутоватых приверженцев». Непревзойденный врач Древнего Востока Авиценна, используя в своей практике многие алхимические препараты, предостерегал от занятий алхимией, считая, что невозможно превращение одного металла в другой. Другой врач Парацельс считал, что задача алхимии в изготовлении лекарств. Та же позиция, но только более жесткая и непримиримая по отношению к алхимии, встречается в высказываниях химиков 16-19 веков. Впрочем многие известные химики тех далеких времен гордо называли себя алхимиками. Арабы Гебер и Разес, испанцы Раймунд Лулл и Арнальдо да Виллонова, немец Альберт Великий, англичанин Роджер Бэкон, Парацельс, Глаубер, Ван-Гельмонт, Лейбниц и даже сам сэр Исаак Ньютон!
Алхимия приобрела большое значение в средние века, во-первых, из-за увеличения спроса на благородные металлы, вызванного ростом населения и связанного с этим расширения торгового обмена, и, во-вторых, из-за снижения продуктивности старых золотоносных месторождений. Непрерывный спрос на золото со стороны правителей также должен был подтолкнуть представителей практической металлургии к реализации превращения элементов. Точнее, не к реализации (которая осуществилась только в эпоху ядерного синтеза), а к поискам ее возможности.

Алхимическая печь
Вера в возможность превращения металлов получила “научную” основу, и ученые мужи стали искать верные методы для “облагораживания” неблагородных цветных металлов. Чем больше “драгоценных свойств” (например, красивого блеска) имел металл, тем ближе, по мнению алхимиков, была возможность его полного превращения. Так, желтую латунь признавали за “несовершенное золото”, а олово — за “переходной” металл от свинца к серебру.
Золото всегда было необходимо сильным мира сего. Любое его количество они тратили с поразительной быстротой. Траты монархов на содержания своего двора превышали миллионы, но это их не останавливало, а лишь усиливало желание получить больше золота и желательно, задаром. В тяжкие дни для казны государства графы и короли, герцоги и императоры обращались к алхимикам в надежде поправить свое материальное состояние. Алхимики были своеобразным резервом европейского государства. Только жесткая необходимость и непреодолимая жажда золота заставляла венценосных особ презирать законы общества и иметь дело с алхимиками. Впрочем, некоторые монархи и сами были не прочь поэкспериментировать с превращениями элементов, например датский король Фридрих III, который за 20 лет своего правления истратил миллионы талеров на поиски философского камня. Император Священной Римской Империи Рудольф II щедро поддерживал алхимиков деньгами желая получить от них “вечный эликсир” от всех болезней и заодно “камень мудрецов” для производства золота.
Сотрудничество королей и алхимиков очень часто заканчивалось плачевно, особенно для последних, да и для всей страны в целом. Например, французский король Филипп Красивый для совершения всех своих политических акций (постоянные войны, борьба с Папством, уничтожения Тамплиеров) с помощью алхимиков занимался порчей денег. Английскому королю Эдуарду III один алхимик изготовил значительное количество золота, но с условием, что король потратит его на крестовый поход в Иерусалим. Но король рассудил, что до арабов далеко, а до Франции – лишь переплыть Ла-Манш и начал Столетнюю войну.
Алхимики рвались создавать золото, но чрезмерно зарвавшихся отдергивали сами обстоятельства. Так пострадал Брагадино Марко Антонио, клявшийся, что Сатана – его раб и что ему ничего не стоит создать золото. Он был повешен в 1595 году в Мюнхене (Бавария), когда обман раскрылся.
Все источники, говорящие о начале алхимии, единогласно сообщают, что ее отцом был Гермес Трисмегист (трижды великий). Имя Гермес — это греческий аналог Тота, египетского бога мудрости. От его имени науку стали называть “герметической”. Одно из его сочинений якобы называлось “Кеми”, арабы добавили частицу “ал”, и таким образом возникла алхимия, которая сейчас используется для обозначения искусства золотоделания (есть и другие версии происхождения термина "алхимия". Так, в древнегреческом слово "хюмос" означало "сок". "Хёми" - древнее название Египта и наименование чёрнозёма - прим. ред).

Алхимические символы египтян
Для народов Средиземноморья Египет издавна был сокровищницей знаний, окутанных тайной. Все, кто хотел познать эти секреты и прослыть мудрецом, стремились сюда. В египетских храмах служили одновременно и богам, и знаниям, и ремеслу. При многих из них были музеи и школы, в которых жрецы, наиболее образованные по тем временам люди, обучали инженерному и строительному делу, готовили смотрителей для копей, рудников и мастерских по выплавке и выделке металлов. То, что они знали и умели, для смертных вовсе не предназначалось. Не удивительно, что алхимия зародилась и бурно развивалась именно здесь, в Египте.
Еще в предалхимический период египтянам были известны многие металлы и способы их плавления. Но минералы, из которых получались металлы, никогда не содержали металлы в чистом виде, поэтому при плавлении чаще всего получались сплавы иных цветов и со свойствами, отличными от свойств чистых металлов. Так, цвет сплава золота и серебра (электрум или азем) представляет что-то среднее между привычными цветами того и другого металлов, а обрабатывается и плавится легче чистого золота. При соединении меди и олова получается бронза, если сплавить медь и цинк — желтая латунь и красно-желтый томпак. В то время было почти невозможно определить эти примеси, которые часто даже в ничтожных количествах придавали металлу новые свойства. Потому и появилось предположение, что сам металл подвергался изменению во время выплавки, и вера в это укреплялась целым рядом фактов, которые в течение времени стали известными. Так, свинцовые руды почти всегда содержат небольшое количество серебра. Если полученный свинец прокалить на воздухе, то свинец сгорает, а серебро остается — вот вам и превращение свинца в серебро! Подобное “превращение” происходило и с золотом в медных рудах, где его содержание также не бывает большим. А при перегонке ртути получается остаток в виде королька золота или серебра. Отсюда делался вывод, что ртуть превращается в благородные металлы, и даже что она есть не что иное, как жидкое серебро. Чтобы вернуть серебро в первоначальное состояние, ему просто следует возвратить твердость...

Мудрость греков
Несомненно, что первые попытки рационально объяснить превращения металлов ведут свое начало от древних греков. В их основе лежит учение греческих философов о природе. Эмпедокл разработал учение о четырех стихиях: огне, воздухе, земле и воде, которые являются основой всего сущего. Платон представлял себе, что четыре стихии происходят от превращения одной и той же основной, первоначальной материи. Аристотель дополнил теорию эфиром — пятым началом для небесных тел.
До распространения христианства ни в Греции, ни в Риме собственно алхимические исследования не проводились; в то же время греческая культура оставила в наследство Востоку свою философию, в частности, аристотелевская физика передала александрийской школе идею превращения одного элемента в другой.
Такая теория, посредством которой можно было легко объяснить превращения металлов, и была принята античными алхимиками. Они признавали, что из первобытной материи, materia prima, произошли четыре элемента, а затем посредством их различных соединений — все остальные вещества. Таким образом, всякое вещество содержит в себе все элементы. Если требуется один металл превратить в другой, то надо только отнять известную часть одних элементов и добавить части некоторых других. Если удастся обратить металл в первоначальную форму, то ее можно будет преобразовывать в какой угодно другой металл. Когда ученым стала известна ртуть, то именно в ней думали найти “первоначальную форму”. Ртуть вообще легко вступает в соединения с другими металлами, образуя амальгамы с резко отличающими от первоначальных металлов свойствами. Затем в роли такой “универсальной” составляющей выступала сера. По мнению алхимиков, ртуть и сера разной чистоты, соединяясь в различных количествах, дают начало металлам. Несколько позже третьей составной частью металлов стали считать мышьяк; он служил, главным образом, для приготовления сплавов, обладающих цветом золота и серебра.
После того как Египет вошел в состав могучей Римской империи (Греция вошла на полтора века раньше), и особенно после возвышения христианства, для ученых настали тяжелые времена. В конце 3 века нашей эры император Диоклетиан жестоко подавил восстание египтян и заодно приказал сжечь древние книги, искренне полагая, что в них есть доступные только египтянам секреты изготовления золота в неограниченном количестве. Позже император Юстиниан запретил любые химические занятия, объявив их богопротивным делом.
Конечно, в своих попытках алхимики шли по ложному пути, но “по дороге” они все-таки сделали много полезного для науки. В частности, был улучшен процесс выделения золота из руд, усовершенствована металлургия, производство керамики, и стекла, покраски тканей. Был открыт нашатырь, найден способ извлечения ртути из киновари и нанесения позолоты на предметы (амальгирование).
Связующим звеном между средневековой и античной традициями стала арабская алхимия. Мудрость греков пришла в Европу именно из арабских сочинений. Непосредственное влияние на развитие алхимии оказал Абу-Мусах-Джафар аль Софи, известный также под именем Гебера. На основе трудов греческих ученых он создал химическую теорию о соединениях металлов, которой придерживались во всем мире вплоть до 18 века.
В Европе широкий интерес к алхимии возник на рубеже 11-12 веков, и вскоре началась “алхимическая лихорадка”. Большинство искателей философского камня к науке не имели никакого отношения. Это были дилетанты, слепо верившие, что его секрет действительно можно найти в древних писаниях. Церковь, однако, к идеям алхимиков уже не проявляла такого враждебного отношения, как в первые века нашей эры. К тому времени считалось, что многие персонажи Библии имели отношение к алхимическим опытам. К тому же некоторые церковники были не прочь истолковать отдельные места из священного писания в пользу развития алхимии.

Средневековая алхимическая лаборатория и ее работники
Средневековая алхимическая теория мало отличалась от когда-то предложенной Аристотелем. К открытым ртути и сере добавлялось еще одно “начало” — соль. К химическим элементам причисляли и землю (то есть собственно почву). Как ни странно, но металлы (золото, серебро, железо и т. п.) считались не исходными элементами, а их производными!

И в то же время, беспорядочно перетирая, смешивая, сжигая материалы, алхимики неуклонно прокладывали путь прямому научному эксперименту (причем, растворяя и перегоняя вещества, они часто подвергали свою жизнь опасности). В своих фантастических экспериментах алхимики находили ценные химические продукты: Кункель получил рубиновое стекло, Бетгер — европейский твердый фарфор, а Бранд открыл фосфор. Именно трудам алхимиков мы обязаны получением спирта и пороха, а также нашими познаниями о минеральных кислотах и щелочах. Добывая эти знания, алхимики готовили рождение новой полноценной научной дисциплины — химии.
Все таки, что такое «философский камень»?

«Вечный эликсир», «Magisterium», «Lapis philosophorum», желанный тысячами «философский камень». Это средство моментального обогащения должно было появиться. В противном случае само существование алхимиков становилось неоправданным. Вот примерная логическая цепочка среднестатического алхимика: «Цель – обагащение, средство – золото. Цель – золото, средство – философский камень. Цель – философский камень, средство – неизвестно…» Как получить философский камень никто не знал, но зато все искали… Искали где только можно и нельзя. Алхимики побогаче экспериментировали со всевозможными заморскими редкостями, а те, что победнее использовали то, что было под рукой. Но неизменно всех привлекал желтый цвет, ведь золото, как считали алхимики, может быть порождено лишь желтым веществом. Среди них были человеческие фекалии и моча. Но если вспомнить, то Хеннинг Бранд был уверен, что все-таки добыл философский камень из мочи. На самом деле это был фосфор.

Но каким должен быть философский камень с виду? Какими признаками должен обладать? Как правило, упоминают серо-красный «очень тяжелый» порошок, иногда он представляется блестящим; для превращения всегда используется в незначительных количествах.
Сейчас презрительная кличка “алхимики” прилипла к ученым-шарлатанам, что неудивительно. Много раз “золото”, полученное алхимиками, оказывалось обманом: латунью, томпаком или бронзой. Были также умельцы, которые получали “серебро” в виде серебристо-белого сплава добавлением к медному расплаву мышьяка. “Искусство превращения” веществ понималось слишком упрощенно: достаточно было, чтобы неблагородный металл приобрел лишь окраску желаемого благородного металла. В других случаях требовалась только ловкость фокусника, чтобы незаметно подбросить в расплав кусок благородного металла. Как именно осуществить это — зависело от фантазии умельца. Некоторые “мастера золотой кухни” предпочитали пользоваться для перемешивания расплава полой палочкой, внутри которой прятали несколько зерен золота, а отверстие закупоривали воском, другие использовали тигли с двойным дном, из которых при накаливании выливалось золото, или угли с запаянным внутри золотом. Иногда успеху способствовала золотая пыль — ее вдували в расплав вместе с воздухом, накачиваемым воздуходувкой.

Алхимики накопили огромное количество фактов, позволив в будущем их систематизировать и поднять алхимию совершенно на новый уровень в виде химии

Наиболее популярным в те времена фокусом было выделение золота, “запрятанного” в ртути. В измельченном состоянии золото почти мгновенно растворяется в жидкой ртути, которая не меняет при этом своей характерной серебристой окраски. Образующиеся амальгамы остаются жидкими вплоть до содержания 10-12% золота. Отогнать жидкую ртуть — это детская игра для алхимиков. После испарения ртути в тигле оставалось чистое золото. Но нельзя забывать, что были также честные, убежденные алхимики, ставшие жертвой самообмана. Они твердо верили, что получили золото при переплавке больших количеств серебра, ртути, свинца или при переработке их руд. В силу скудости знаний по аналитической химии они не ведали, что лишь обогащали то небольшое количество золота, которое уже присутствовало в металлах и рудах. В частности, серебряные монеты, часто служившие для эксперимента, всегда содержали небольшое количество золота, если они чеканились до 1830 года. Удаление следов золота из серебра для чеканки было невозможным по тогдашней технологии или просто слишком дорогостоящим делом.
Профессор Ниевенбург в 1963 году взял на себя труд повторить многочисленные операции алхимиков с помощью методов современной науки. В одном из опытов он действительно наблюдал описанные алхимиками изменения окраски. После удаления всей ртути и ее солей он получил очень красивое красное вещество. Сверкающие призматические кристаллы были химически чистым хлорауратом серебра AgAuCl4 (его образование связано с наличием примесей серебра и золота в исходных материалах).
Возможно, что именно это соединение и было тем самым философским камнем, который в силу высокого содержания в нем золота (44%) мог вызвать желаемое “превращение”. Конечно, с помощью этого соединения нельзя было произвести больше золота, чем оно само содержало.